Должно быть что-то в Нью-Йорке, что делает из режиссеров, которые там выросли, бунтарей и диссидентов с естественным иммунитетом против соблазнов и догмат Голливуда. Фильмы Джона Кассаветиса, Мартина Скорсезе, Джеймса Тобака, Вуди Аллена или Спайка Ли не требуют их имен в титрах - подписи режиссеров есть в каждом кадре и каждой смене картинки. Нью-Йорк - художественная столица мира и возможно именно это заражает его режиссеров живописностью, поэзией и неоспоримой самостоятельностью.

Джим Джармуш - великий режиссер Нью-Йоркской новой волны в разных аспектах: он был частью панк и нью-вейв поколения музыкантов и художников, играя в группе «The Del-Byzanteens», в то время он превратил музыкальную нью-вейв энергию в нью-вейв кинематограф, который стал одухотворенным потомком французского кинематографа Жана-Люка Годара, Франсуа Трюффо, Алена Рене и Жан-Пьерр Мельвиля. Первый полнометражный фильм Джармуша, «Бесконечный отпуск» (Permanent Vacation, 1980), снятый за деньги по собственной университетской стипендий, стал одним из самых совершенных фильмов андеграундной киносцены, которая только начала развиваться, режиссеры и актеры которой в основном состояли из членов групп нижнего Манхеттена и голодных художников. Следующим фильмом был «Более странно чем в раю» (Stranger Than Paradise, 1984 г.), странная комедия, созданная из остатков фильма, подаренных Вимом Вендерсом, в которой в главных ролях снялись друзья Джима: Джон Лури и Ричард Эдсон так, как и Эстер Балинт, член театральной группы венгерских беженцев «Squat Theatre».«Удивительнее» победил в номинации «Золотая камера» (Caméra d'or) на Каннском кинофестивале в 1984 г. и заработал международное признание для Джармуша. Далее был гротескный «Вне закона» (Down by Law, 1986 г.), несчастные приключения трех человек, сбежавших из тюрьмы в Луизиане, в главных ролях: Лури, Том Уэйтс и Роберто Бенини, которые сделали из Джармуша режиссера для хипстера . Его отдельные фильмы, среди которых «Таинственный поезд» (Mystery Train, 1989 г.), «Ночь на земле» (Night on Earth, 1991 г.) и «Кофе и сигареты» (Coffee and Cigarettes, 2003 г.), собрали вместе эклектичный согласованный актерский состав, который, в искаженном, лаконичном стиле, рассказывает истории, переплетающиеся и которые обозначены загадочными и авантюрными, но непостижимыми поворотами сюжета.Джармуш не нужно было меняться, чтобы удовлетворить публику, но он изменился, чтобы удовлетворить себя. Благодаря «Мерц» (Dead Man, 1995 г.) с Джонни Депом в главной роли беглеца, путешествующего на Дальний Запад, режиссер перешел в новый этап-личную путешествие, способ также опробован и в блестящем фильме «Пес-призрак: путь самурая» (Ghost Dog: The Way of the Samurai, 1999 г.), в главной роли с Форест Уитэкер о киллера с внутренним миром.

«Пределы контроля» (The Limits of Control), который вышел 1 мая, показывает подобного загадочного персонажа, которого играет Исаак де Банколе, который появлялся в «Ночь на земле» и «Пес-призрак» и которого многие узнают, ведь он изображал африканского премьер-министра Мотобу в телесериале «24». Де Банколе в «Пределах контроля» путешествует сквозь волшебные пейзажи Испании, выполняя задачи достаточно таинственное, чтобы пасовать названии фильма, которая была заимствована из книги Уильяма Берроуза. Этот экстраординарный фильм подтверждает, что Джармуш художник, стоящий в одном ряду с режиссерами, которыми он восхищается, как: Мельвиль, Джон Бурмен, Ниоклас Рей и Сэмуэль Фуллер.

Глен О'Брайен: Итак, фильм «Пределы контроля» очень меня удивил. Я был даже больше удивлен,  узнав то, что вы начали работу, не имея сценария, только заметки, действительно? Изложение выдалось таким идеальным, почти как у Хичкока, думаю, потому, что там много отражений. Вы играли с повторением.

Джим Джармуш: Ага. Мы хотели использовать изменения, поэтому создавали их, работая над фильмом, и старались быть открытыми к разным вещам. Мы знали, что строим фильм на том, что повторяется и изменяется, но не имели всего,  многое приходило в процессе. Это счастье иметь возможность создавать такой фильм в наши дни, понимаете?

Вы провели много времени в Испании?

Джармуш: Я ездил туда и обратно. Возвращался туда несколько лет назад, но это отразилось во мне. В прессе я упоминал об этих мелочах, которые зародили во мне историю в первом месте, одно из них - Torres Blancas, это жилой дом в Мадриде.

Это здание выглядит как взлет летающих тарелок.

Джармуш: Ага, безумно. 

Он из шестидесятых?

Джармуш: Поздние 60-е. Я всегда хотел там поснимать. Я был там в течение определенного времени лет 20 назад. То есть достаточно размыто я вынашивал идею относительно персонажа Исаака. Также я всегда хотел поснимать в городе Севилья. И потом мне показали изображение этого дома на юге, за Альмерией. Мои друзья жили на той же улице и сказали: «Когда ты это использовать».

Это дом, о котором вам рассказал Джо Страммер?

Джармуш: Да, он находился на той дороге, где и дом Джо.

Это какая огороженная территория?

Джармуш: На самом деле это маленькое место, но мы сделали так, чтобы оно выглядело большим. То есть, я просто искал и подбирал вещи. Меня очень интересовали Чант и некоторые трансовые штуки и я попытался совместить это так, чтобы фактически вышел фильм. И мне нравится идея Уильяма Берроуза о разделении вещей, и, очевидно, идеи сюрреалистов, когда используются обыденные вещи и усиливаются детали.  Мы многое использовали.

Как по мне, фильм имеет много общего с поэзией в том, что маленький объект вызывает большой резонанс и то сталкивается с чем-то другим, это меняет значения и перевоплощает предыдущее в нечто новое. Я Имею в виду, что позже, когда после тай чи, которое выполняет персонаж Исаака, герои танцуют фламенко, то перевоплощают  предыдущий танец, это похоже на магию, понимаете?

Джармуш: Это еще одно странное совпадение. И танцовщица, Ля Трук (ее имя означает "трюк"), когда я с ней общался, она сказала, что учит так называемое «тай чи фламенко». Она шутливо так его называет, ведь там полно медленных движений руками. И когда я действительно увлекся этой формой фламенко, который называется «peteneras» - она медленная и трагическая и это табу среди фламенко-музыкантов. Они не любят ее играть. Существует история о плохих вещах, которые происходят вокруг этого, но танец медленный и не касается ног. Там больше рук и тела, и темой обычно является смерть или трагическая любовь. Поэтому я попросил Ля Трук подготовить то, что базируется на существующей песни peteneras, и она с музыкантами создала целый эпизод. Работала над тем несколько недель и просто добавила то, что получилось в фильм.

Но отрывок о походе на кладбище, то по той же песни?

Джармуш: Да, с той. Есть версия исполнительницы Кармен Линарес в конце фильма, когда персонаж Исаака уезжает. Но думаю, что оригинал уходит глубоко корнями где в 14-й век.

А как вы такое нашли?

Джармуш: Я искал все, связанное с peteneras, и нашел эту песню и перевод. . . Я не очень хорошо знаю испанский.

А, тогда мне стоило начать интервью словами: «Вы не говорите на испанском, не так ли?» [ смех ]

Джармуш: Точно. Но я могу немного понимать тексты, и поэтому подумал, что, я создам из этого весь фильм. Но я не догадывался о таком, пока не дошло до подготовки съемки в Испании. И тогда станет понятным путь дальнейшего развития. Многое было с этим связано, например, когда я искал старые peteneras - в Мадриде есть удивительный магазин с записями фламенко, которым руководит старый мужик, знаток истории фламенко. Я спросил: «Хотите очень старые записи 20-х годов или подобное?" Его удивила моя заинтересованность в peteneras, и он ответил: «Никто не спрашивает о таком». И он начал рыться в дисках, показывая мне их, затем пошел наверх и вернулся с этим диском.

Места в фильме очаровательны. Вы приложили много усилий в их поисках?

Джармуш: Да, мы много искали. 

Пейзажи с поезда напоминают отдельный фильм. Они настоящие?

Джармуш: Нет. Мы должны были снимать на шоссе и в подобных местах. И потом нужно было составить кадры в одну композицию, ведь мы никак не могли снимать в поездах, движущихся.

Хорошо, сработало отлично. То, что можно увидеть за окном просто замечательное.

Джармуш: Каким образом идея просмотра картин вдохновляла нас больше, чем фильмы. Не знаю почему. Мы хотели сохранить каждый кадр, когда фильм продолжался, несмотря на вещи, ежедневные вещи, так, как можно смотреть на картину. Или наблюдая за вещью, вытянутой по содержанию, почти так. И потом я поместил в фильм четырех испанских художников, которые мне нравятся, у сцены, которые посещает персонаж Исаака. И каждый раз он смотрит на одну из их картин. Поэтому я хотел только испанских художников.

Кто нарисовал обнаженное тело без лобковых волос?

Джармуш: Роберто Фернандес Бальбуэны. Он покинул Испанию во время гражданской войны и поехал в Мексику и я не уверен ли он когда-нибудь вернулся обратно. Думаю, в действительности он нарисовал это произведение в Мексике. Он не очень известен как художник, возможно в Испании больше. Но я люблю эту картину.

А первая то Пикассо?

Джармуш: Нет, нарисовано Хуаном Грисом. Затем Бальбуэны и Антонио Лопез Гарсия - то городской ландшафт Мадрида. И последняя картина Антони Тапиеса.

Тапиес - это там, где белый листок.

Джармуш: Ага. Он начал в поздних 40-х. Он многое начал своими рисунками. Поэтому  это очень важный художник.

Вы начали фильм с названием, тем рассказом Берроуза «Пределы контроля»?

Джармуш: Да. Я не знаю почему. Я люблю это название. Понятно, что фильм напрямую не касается рассказа и мне это нравится.

Нет, но фильм о самоконтроль.

Джармуш: Я думал, что «Пределы контроля» могут иметь два объяснения: как границы самоконтроля, и как предела разрешения другим людям контролировать чье-то сознание, я уже немного думал о возможном двойном значении. Хотя, скажу вам, считал, что название немного суховато, я все думал и думал и пытался придумать новое, но закончилось этим же. Знаете, одна моя часть считает, что это экшн-фильм без экшна или нечто подобное. Поэтому теперь мне нравится название. Название становится лучше, после того как посмотрите фильм, чем тогда, когда она просто привлекает вас перед просмотром.

Он имеет связь с экшном. Тем, что напоминает напряженный фильм. Думаю, в экшнах есть напряжение, но это просто закручивается и закручивается, и закручивается ...

Джармуш: Мне трудно даже догадаться, какой эффект производит фильм, ведь несколько месяцев, монтируя его, я был очень близок к фильму. Мне интересно, что люди о нем говорят или думают. Надеюсь, он интересен. Я не хотел делать его тяжелым. Хотелось бы, чтобы вы отправились в путешествие, некий транс. И я не хотел, чтобы зрители очень напрягались. Желал, чтобы фильм развлекал, но не был полностью сосредоточен на какой-то истории.

Думаю, это путешествие. В начале фильма такое интенсивное сосредоточение, что вы сопереживайте с персонажем Исаака. Вы обращаете большое внимание на него через его молчаливость и напряженность. Наличие просто переносит тебя дальше. И когда ситуация становится действительно напряженной, вдруг становится смешно. Это как: «Вы не говорите на испанском, не так ли?» Такие маленькие банальные фразы-вставки неожиданны, они ломают лед и возвращают вас обратно к исходной точке ...

Джармуш: Мне нравится, как он слушает тех людей, которые говорят и говорят о том, что им интересно и наконец, он опускает спички и получается нечто вроде: "Хорошо, достаточно. Переходим к делу "- без всяких диалогов, действительно. Но он открыт. Он слушает. Он заинтересован. Он поглощает все время все вокруг.

Может я ненормальный, но я не мог понять преступник он или шпион.

Джармуш: Я даже не знаю, как на это ответить. Во время путешествия за ним точно следит власть и поэтому он изображается как некий преступник. Но я точно не знаю.

Там был плакат с изображением Тильды Свинтон, который выглядит как киноафиша. Что на нем написано?

Джармуш: Это киноафиша придуманного старого фильма, испанского, название означает «безлюдная местность». Один из моих любимых фильмов - «В безлюдной местности» [1950], фильм Ника Рея с Хамфри Богартом. Человек на плакате - Тильда или та, кого она изображала. Это можно толковать по-разному, ведь она некий ангел кинематографа в фильме, то, как она говорит о кино. Людей там немного. Я бы не сказал, что они мультяшные, но некоторые изображаются шире, чем центральный персонаж. Вид Тильды в известной степени демонстрирует выдумки и подделку. И фильмы все вымышлены и получается, что она это прославляет.

Когда Тильда появляется впервые, то выглядит немного похоже на Кэнди Дарлинг.

Джармуш: О, это интересно. 

Думаю, это из-за солнечных очков и прически, но что-то от нее там есть. Там много вымышленного.

Джармуш: Ага. Мне нравится, чтобы Тильда выглядела не такой, как ее привыкли видеть.

Откуда взялся тай чи? Может им занимается Исаак?

Джармуш: Сейчас так. На самом деле он учился так танцевать специально для фильма. Скажете, что это смешно, но я просто наткнулся на него. У нас есть общий близкий  друг Шифа Ши из американского храма Шаолинь. Он мастер Шаолиня, и я могу назвать его своим учителем философии. Поэтому Исаак научился некоторым основным движениям от него, как и я. И я добавил это в фильм, потому что я хотел, что герой сам себя собрал, был в центре. И визуально выглядело великолепно. Шифу еще не видел, надеюсь, он не скажет: [азиатским акцентом] «Ах, правую руку нужно опустить, не так, нет». Я пытался следить и быть уверенным, что все делалось правильно, несколько раз я делал новые попытки, если получалось не очень хорошо, а я не хотел, чтобы Шифу это заметил.

Имею в виду, я мало знаю о танце, но он выглядел очень плавно.

Джармуш: Ага, это ближе к ци гун, который еще более плавный, но добавление напряжения взято из тай чи, как воображаемый сопротивление.

Что происходит, когда он делается невменяемым в конце, безумно двигаясь?

Джармуш: Это то, что обычно делает Шифу при медленных, медитативных движений. В конце, он вытряхивает все наружу. Мы видели, что Шифу такое делает. Поэтому мы просто повторили за ним. Но он удивительный, Шифу Ши Ян Минг.

Как вы впервые с ним встретились?
Джармуш: Из «Ву-Танг Клан», когда я работал над фильмом «Пес-призрак». RZA - крестный отец сына Шифу, ему сейчас 9 лет. Шифу действительности был в том фильме, он появился как старый человек, несущий продукты, кто-то на него нападает, он делает два движения и парень убегает. Раньше я часто ходил в храм и стал так называемым советником. Уэсли Снайпс также член храма. То есть, я просто заинтересовался и теперь Шифу мой штурман в философии.