Почему французы так любят праздники и отдых? И по разным причинам. Одна может быть желанием поговорить о винах, цены на рынке и любимую музыку, другая - поехать край глаза глядят, подальше от мегаполиса. Третья - побыть в кругу семьи, даже если последнюю трудно уже назвать кругом, скорее чем пунктирным, неопределенные. Фильмы Арно Деплешена вбирают в себя все эти уровни праздники и предстают перед нами как монолитное праздник в своей карнавальной гримасе. Однако странно, что разговоры становятся чем-то ритуальным и рутинным, переполненными острыми эмоциями и памятью, которые, в свою очередь, лишены легкости бытия, что и должно в идеале дарить нам праздник. Какую же историю перед нами иллюстрирует Арно Деплешен?

Две последних работы режиссера - «Короли и королева» (2004) и «Рождественская сказка» (2008), между которыми был снят документальный фильм «Дорогая» (2007) - являются определенным творческим развитием или эволюцией «воспитания чувств», что характерно для французского кино, особенно для лучших фильмов Эрика Ромера и Франсуа Трюффо. С последними так хочется сравнить Арно Деплешена, новую звезду европейского кино, и параллель вполне оправдана и обусловленным: именно такая флоберовского традиция отношений и сюжетов (или даже отношений как сюжетов), которые завязываются между людьми, сыграла немалую роль при формировании сознания режиссера . Эстетическим фундаментом фильмов есть семья, которая существует физически, но оснований для существования которой почти не остается - как тот старый часы в гостиной, стоит, но давно не работает. Поэтому порой кажется, что никакой семьи нет, что все внешнее ложное, и тогда остается сама метафизика. Как раз через эту метафизику мы способны понять грани характеров, их территории и полосы бытия.

Большое внимание Арно Деплешен уделяет родовым деревьям: в последних кадрах «Королей и королевы» юный сын Норы рисует родовое дерево, а в «Рождественской сказке» оно же представлено старым домом и уголком с семейными фото, который привлекает внимание каждого, кто посещает дом Вейлер. Помните, в начальных классах нам тоже задавали то подобное. Кстати, об образовании или воспитание в общественных заведениях в фильмах почти ничего не говорится, хотя это занимает немало нашего времени и для Деплешена факт образования и образованности играет не последнюю роль. Впрочем: кто эти люди? Где они учились? Такая отстраненность персонажей не должна отталкивать, а наоборот, давать импульс к попытке разобраться, что все же происходит с этими людьми?

В семье родители тоже не особо заняты воспитанием своих чад, однако все же взрослые говорят с детьми, говорят на языке взрослых, порой не понятном детям, но для детей главное - слышать голос близких. Понимание приходит с одиночеством, точнее, в одиночестве, и каждый переживает этот жизненный этап, каждый персонаж этих фильмов. Подобное замечаем в "Эстер Кан" (2000), где героиня с детства погружена в одиночество как пространство для собственной самоустановки. В "Рождественской сказке" одиночество приобретает патологического и даже дионисийского характера - персонажи не могут смириться с собой. Элизабет сокрушается из-за несовместимости с миром, она словно вдруг проснулась и поняла, что глубокое молчание вещей и людей царит уже слишком долго ("Как будто кто умер, а я не знаю кто. Бессмысленно ... А я никого не оплакивала. (...) Кажется , что когда я так говорю, это метафора, но метафора чего? "). Анри одинок оттого, что его выбросили, вытолкнули из семьи, а это в мире Деплешена и французов в целом хуже смерти (показательно, что намеком на маргинальность Анри является то, что тот не был на похоронах своего меньшего брата "через боль в животе", или такими же знаковыми являются слова Юноны о Анри: "Он никогда не называл меня матерью"). Это вообще является психической патологией (или так, по крайней мере, считают другие люди). Юнона скучает по первому сыну, Джозефу, а Абель просто мудрый и уставший от прожитого пути. Интересно, что даже рак крови не заставляет Юнону впасть в депрессию, а наоборот, болезнь напоминает ей о смерти первого ребенка, что, как рана на лице, мешает смотреть на себя в зеркало. Один Иван, старший сын, не унывает и это, очевидно, больше всего в нем раздражает окружающих. У Ивана прекрасная жена Сильвия, двое замечательных близнецов и приятная работа. Почему же ему грустить - он же такой как все (но парадокс: именно и в этом причина скуки, потому что Иван, разумеется, единственный, кто выпадает из сплошного беспорядка семьи - такой правильный и без дефектов)! Поэтому "Рождественская сказка" - сплошная энциклопедия разновидностей эксцессов и аффектов, наделяющая фильм особой экзистенциальной глубиной.

Главное, с чем мы сталкиваемся сразу - это тайна, для нас не существует прошлого и будущего, все, что нам открыто как посторонним людям (не в смысле лишних, а тех, кто просто на другой стороне) - это несколько дней из жизни французской семьёй. Будто оправданием за эту скрытность звучат слова Исмаэля, которыми он направляет Эллису в «Короле и королеве»: «Прошлое - это то, что принадлежит нам»; так и хочется добавить: «.. и больше никому ». Арно Деплешен очень любит своих актеров, и эти актеры переходят в него из фильма в фильм, а их роли, характеры и темпераменты очень часто дублируются. Персонажи с каждым фильмом остаются теми, какими они есть - и это еще больше приближает кино к жизни, жизнь в кино. Да и сам Деплешен в этом случае подчеркивает, что не хочет создавать героев, глупее нас или совсем малообразованных ("вот почему я не боюсь, что персонаж прочитал больше книг чем я").

Арно Деплешен рассказывает нам простые истории, но последние переплетаются друг с другом и создают сложный узор гобелена. С раннего фильма "Моя сексуальная жизнь, или как я с собой спорил" (1996) режиссер следует выразительной формуле: люди хотят услышать о себе одни и те же истории, но рассказанные так, что кажется всегда по-новому. В этих рассказах нет какой-либо избыточности или истеричности, эпатажности или экспериментальности. Такие истории чем-то напоминают фильмы Йоса Стеллинга, но вместо голландцев здесь французы. Возможно, что именно это и меняет весь колорит фильмов Деплешена, но в целом параллель оправданна. В обоих присутствует легкий оттенок абсурдности бытия, меланхолия по утраченному прошлому и еще неоформленному будущему, так проявляется игровая природа реальности и культурных ландшафтов.

Неудивительно, что большое внимание уделяется диалогам, диалогам откровенным, наполненным такой сокрушительной иронией, что иногда задаешься вопросом: как такое можно сказать близким? Но удивление мгновенное, барьером становится наша вежливость, наша традиция - поэтому мы и удивляемся другому менталитету. Однако, если отбросить культурные барьеры, то можно смело спросить себя: а какими мы должны быть с близкими - вежливыми или откровенными, хотя каждый должен выяснить это для себя сам, Арно Деплешен пытается осторожно показать, что вежливость и открытость могут быть и разрушительными, и конструктивными стихиями. Вот в этом и сила таланта Деплшена: через ситуативность он препарирует человеческое бытие и показывает его панорамно, словно хирург разделяет все человеческие пороки и добродетели (не случайно сравнивают подход французского режиссера к художественному вселенной Ингмара Бергмана). Однако это не свидетельствует об умышленном упрощении характеров его фильмов, наоборот, каждый персонаж изображен с точностью настоящего художника (большое место в пантеоне занимают актеры, мастерство которых не вызывает никаких сомнений).

Важным в лентах есть символы и ракурсы, которые трудно не заметить. Иногда они становятся связными звеньями, иногда разоблачают тайны, а бывает - являются символами временного перемирия, как письма. Здесь очень интересный режиссерский замысел, письма не просто читаются на молчаливом лице читателя, а перед нами предстает человек как на допросе, и мы непосредственно видим его настроение и мимику. Если же подумать, то так трудно бывает полностью представить и воссоздать черты лиц людей, игравших в нашей жизни важную роль. Часто запоминаются случайные люди в трамвае или поезде, но не друзья детства или студенческих лет. И таких интересных кадров не счесть, в этом, пожалуй, гений Деплешена и подобных ему авторов - другой взгляд на те же вещи.

О таком кино можно говорить долго и много, а еще лучше - его смотреть, вникать и пытаться понять, почему так, а не иначе . Здесь вы не встретите супергероев, идеалов для подражания - забудьте о них, они уже не актуальны. Персонажи Деплешена скорее напоминают неудачников, во взрослом возрасте не знают, как быть с этой "жизнью как чудом". Жизнь - это дар, но как нам правильно его использовать? А вдруг мы так и не научимся им владеть? На могильной плите Джозефа, сына Авеля из «Рождественской сказки», высечены слова: «Я всегда проигрываю, но ради победы я рожден». При этом основной посыл семейного психиатра Деплешена: сколько бы вы не проигрывали, но определяющим является то, что вы еще играете.